Россия и СНГ: проблема не только в миграции
Россия сталкивается не просто с миграцией как рабочей силой. Проблема в том, что часть мигрантов приезжает не только с руками для работы, но и с культурным, бытовым и религиозным багажом, который не всегда совместим с российской общественной нормой.
Если человек приезжает в Россию, работает, знает язык, уважает закон, принимает местные нормы и не требует особого порядка для своей общины - это один вопрос.
Если человек приезжает, но живёт внутри замкнутой среды, не знает языка, держится только своей общины, переносит сюда нормы страны исхода и требует, чтобы российское общество под это подстраивалось, - это уже вопрос культурной безопасности.
Россия не обязана становиться культурным продолжением стран исхода миграции. Союзнические отношения с государствами СНГ, Ираном или странами Ближнего Востока не должны означать открытые двери для чужих религиозно-бытовых норм внутри российского общества.
Преступность: цифры не снимают проблему
По данным МВД, за январь-март 2026 года иностранными гражданами и лицами без гражданства было совершено на 38,9% меньше преступлений, чем годом ранее. Это важная цифра, её нельзя игнорировать. Но картина не сводится к одной статистике за квартал. По данным, которые приводил глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, в 2025 году иностранцами и лицами без гражданства было совершено 41 103 преступления - почти на 7% больше, чем в 2024 году. Вывод простой: вопрос не закрыт. Даже если в отдельный период показатели снижаются, остаются незаконная миграция, коррупция в миграционном учёте, тяжкие резонансные дела, этно-религиозные конфликты, анклавизация и рост общественного раздражения. Чем дольше государство делает вид, что проблема сводится к “отдельным случаям”, тем быстрее общественная реакция уходит вправо - к радикалам, уличной агрессии и политической вражде. Государство либо наводит порядок само, либо порядок начинают требовать силы, которые уже не будут выбирать выражения.
Позиция ДСПР
ДСПР исходит из простого принципа: кто живёт в России, тот должен жить по законам России, знать русский язык, уважать культурное ядро страны и не ставить общинные, религиозные или этнические нормы выше общего порядка.
Необходимо:
- Жёстко контролировать миграцию.
- Пресекать незаконное пребывание и фиктивные регистрации.
- Требовать знания русского языка.
- Не допускать параллельных общинных порядков.
- Выдворять нарушителей.
- Лишать приобретённого гражданства за тяжкие преступления, терроризм, экстремизм и участие в радикальных сетях.
- Защищать российскую культурную норму через образование, медиа, закон и общественную позицию.
Европа и Англия: управленческая капитуляция
Европейский пример показывает, что проблема не решается сама собой.
В ЕС в 2025 году было 669 365 первичных заявлений на убежище от граждан стран вне ЕС - на 27% меньше, чем в 2024 году. Среди основных групп заявителей были граждане Венесуэлы, Афганистана и Сирии.
Frontex также фиксировал снижение незаконных пересечений внешних границ ЕС: в 2025 году - почти 178 тысяч, минус 26% к предыдущему году; за первые пять месяцев 2026 года - почти 39 тысяч, минус почти 40% к аналогичному периоду.
Но снижение текущего потока не отменяет накопленного кризиса. Европа получила не только миграцию, но и слабую ассимиляцию, анклавы, страх элит говорить о культурных последствиях, религиозно-политическую радикализацию и рост правых партий как реакцию общества.
В Британии канал через Ла-Манш стал отдельным символом кризиса. За год до марта 2026 года малые лодки дали около 39 тысяч прибытий, около 90% всех выявленных несанкционированных прибытий. С 2018 года до марта 2026 года таким путём было выявлено 197 тысяч человек.
При этом британская Палата общин указывает: с 2018 года 95% прибывших на малых лодках затем подали заявления на убежище; в 2025 году этот показатель достигал 99%, в 2024 году - 98%.
Это не просто гуманитарный вопрос. Это вопрос контроля над границей, государственным суверенитетом и способностью страны решать, кто входит в её общество.
Исламизм как политическая угроза
Европейская статистика по терроризму показывает, что исламизм остаётся не абстрактным страхом, а реальным фактором безопасности. По докладу Europol TE-SAT 2026, в 2025 году в ЕС было зафиксировано 45 террористических атак, 486 арестов по терроризму; джихадизм дал 24 атаки и 347 арестов.
В Британии MI5 в мае 2026 года подняла национальный уровень террористической угрозы до SEVERE - “теракт весьма вероятен”. В сообщении прямо указано, что угрозу поднимают как исламизм, так и растущий крайне правый терроризм; при этом Islamist Terrorism назван primary threat для Британии.
Здесь важен вывод: слабость государства рождает две угрозы одновременно. Сначала растут радикальные религиозно-политические сети. Потом в ответ на них растёт крайняя правая реакция. В итоге общество получает не порядок, а встречную радикализацию.
Иран и Ближний Восток
Государства Ближнего Востока отличаются между собой, и их нельзя сваливать в одну кучу. Сирия, Ирак, Афганистан - это во многом источники миграционных волн, последствий войн, распада институтов и радикальных сетей. Иран - отдельный случай: это государство с выраженной религиозно-политической внешней доктриной.
В Конституции Ирана статья 154 говорит о поддержке “справедливой борьбы угнетённых против угнетателей” по всему миру при формальном отказе от вмешательства во внутренние дела других государств. Это не значит автоматически, что каждый иранский культурный проект является угрозой. Но это показывает: религиозно-политическая внешняя миссия встроена в идеологию государства.
Поэтому к религиозно-культурному влиянию таких государств нужно относиться не наивно. Культурные центры, религиозные организации, диаспоры, благотворительные структуры, медиа и образовательные проекты могут быть инструментами мягкой силы. Россия должна видеть это прямо и защищать собственный культурный контур.
Главный вывод
Исламизм на экспорт работает не только через проповедников, мигрантов или радикальные сети. Он работает через слабость принимающих государств.
Там, где государство боится требовать языка, закона, ассимиляции и уважения к культурному ядру страны, появляется параллельный порядок. А параллельный порядок рано или поздно вступает в конфликт с государством, обществом и коренным культурным большинством.
ДСПР считает: России нельзя повторять европейскую слабость. Россия должна оставаться открытой для законопослушных людей, готовых уважать страну, язык и закон. Но Россия не должна становиться территорией культурного эксперимента, где чужие нормы вытесняют собственные.
Борьба за культуру в этом вопросе означает простое: русский язык, российский закон, общественный порядок и культурное ядро страны должны быть выше любых общинных, религиозно-бытовых и внешнеполитических влияний.